Домработница царя Давида Ирина Волчок

У нас вы можете скачать книгу Домработница царя Давида Ирина Волчок в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Аня спохватилась и торопливо добавила:. Сама ручками можешь… Вправо толкай, они легко идут. Скорей, скорей, без трёх минут два… Желание не успеешь загадать. Аня нерешительно толкнула ворота, которые неожиданно легко отъехали почти на метр, вошла во двор и оглянулась на странные звуки. За её спиной ворота с тихим жужжанием ехали на привычное место.

Закрылись, щелкнули и застыли. Сейчас эта молекула куда-нибудь потопает, лови её потом… Вставай сюда, пока я её держу. А то уже два почти. Аня шагнула в просвет между зелёной Анной и маленькой Анютой — и тут сообразила, что не успела придумать никакого желания. И времени придумывать уже нет. Наверное, зелёная Анна по её лицу поняла, что у Ани опять возникли проблемы с мозговым кровоснабжением, потому что пихнула её локтем в бок и нетерпеливо подсказала:.

А то не сбудется… Всё, пойдем скорее. Осторожней на этих плитках. Она опять подхватила маленькую Анюту на руки и засеменила к подъезду. Аня заторопилась за ней — сначала тоже засеменила, а потом пошла нормально, потому что ее тапочки были на резиновой подошве и нисколько не скользили.

И в просторном холле на первом этаже не скользили, хоть пол здесь был вообще как зеркало, и даже блестел почти так же. Зелёная Анна скользила по этому полу, вообще не отрывая подошв. Как будто на лыжах шла. А Аня — ничего, нормально шла, как всегда. Немножко быстрее, чем всегда, потому что не хотела отстать от своей новой знакомой — надеялась, что та ей покажет, где тут седьмая квартира.

Аня остановилась и оглянулась. Почти офисный парень стоял за длинной деревянной стойкой, опираясь на неё кулаками, и хмуро смотрел вслед зелёной Анне с маленькой Анютой на руках. Аня вытянула шею и на ходу успела заметить, что на маленьком чёрно-белом экране неподвижно торчит какая-то скучная картинка. И звука не было. Зелёная Анна уже взбежала по четырем ступенькам, покрытым серым ковром, на просторную площадку, тоже всю застеленную ковром, только тёмно-вишневым.

Аня побежала за ней, как и было велено. И с разбегу влетела в распахнутые двери лифта. Она сначала даже не поняла, что это лифт. Это была почти комната! С узким диванчиком вдоль одной стены, с низким столиком — вдоль другой, с каким-то вьющимся цветком в горшке, висящем на третьей стене. И ещё над столиком висело большое зеркало.

Вот какой это был лифтище. Если на каждом этаже по четыре квартиры, то получается, что седьмая должна быть на втором… Но вслух свои сомнения высказать не успела. Двери лифта бесшумно сомкнулись, над ними что-то дзинькнуло стеклянным звуком, и лифт рванул вверх с такой скоростью, что Аня на миг подумала, что вот так она будет себя чувствовать, когда потолстеет килограммов на двадцать.

Вадик называл её нечаянные ассоциации глубинными комплексами. Вадик когда-то серьезно интересовался глубинными комплексами. Предполагалось, что Анины глубинные комплексы выдают её с головой.

Лифт так же круто, но плавно и по-прежнему бесшумно затормозил, двери с лёгким вздохом, в котором угадывались понимание и снисходительность, поплыли в стороны, и зелёная Анна быстро сказала:.

Не бойся ничего, ты-то уж точно понравишься. Но двери лифта уже сомкнулись, и он уехал. Никакого скрипа блоков и скрежета канатов слышно не было. И вообще очень тихо было. Нигде не пело радио, не галдел телевизор, не гудел пылесос, не лаяла собака, не лязгали люки мусоропровода… И Эльвира не орала на своего Петьку: Ты посмотри, на кого ты похож, а?! Весь в своего папашу! Она почему-то всегда любила редкие и недоступные вещи.

Вадик считал, что такая тяга к роскоши — это свидетельство неправильного воспитания в неблагополучной семье.

Вадик когда-то серьезно интересовался неблагополучными семьями… То есть неправильным воспитанием…. Аня чуть не вздрогнула, оглянулась, ничего, кроме длинного коридора, застеленного ковролином, не увидела — и потом уже догадалась: У кого-то там, в квартире справа, есть часы с боем.

Ай, они же два часа бьют! Один раз уже бумкнули, а она еще даже до двери седьмой квартиры не добралась! Если человек опаздывает даже на первое собеседование, кто же примет его на работу?! То есть хотела дернуть осторожно, но получилось довольно сильно. Потому что с разбегу.

Хорошо, что не оборвала эту цепочку. Если человек обрывает цепочку с бронзовой подковкой ещё до собеседования, кто же его примет на работу? Дверь распахнулась как-то очень уж сразу, Аня даже не успела сделать спокойное и уверенное выражение лица. А если человек, пришедший на собеседование, прямо с порога демонстрирует виноватую, растерянную и вообще глупую морду, кто же на работу его примет-то? Она уже довольно далеко отошла, к тому же слушала не Аню, а сотовый телефон, который прижимала к уху холёной рукой с тонким браслетом на запястье.

В свете трёх бра на стенах и одной люстры на потолке браслет разбрызгивал в разные стороны острые разноцветные искры. Аня видела бриллианты на застеклённом прилавке в ювелирном магазине. Тогда она долго любовалась острыми разноцветными искрами, которые летели от какого-нибудь колечка, которое вертела в пальцах серьёзная покупательница. Оказывается, любоваться было совершенно нечем. Весь тот прилавок со всеми своими кольцами, брошками, серьгами и всем остальным не шёл ни в какое сравнение с одним этим браслетом.

На такой руке и копеечная пластмасса начнёт сверкать от радости и разбрызгивать в разные стороны острые разноцветные искры. Аня украдкой посмотрела на свои тощие, поцарапанные, обветренные руки, вздохнула, сняла тапочки и босиком пошла за дамой с руками, которые украсили бы любой браслет. Дама через широкую арку, наполовину занавешенную сдвинутой в одну сторону мелкоячеистой вязаной сеткой, вошла в большую комнату, где были только два дивана, два кресла и большой круглый стол посередине, сказала в свой сотовый: Бросила телефон на один из диванов, вдруг подняла руку, повертела кистью в воздухе и с непонятным выражением спросила:.

Наверное, дама заметила, как она бесцеремонно рассматривала её руки. Наверное, знает, что они прекрасны. Наверное, думает, что Аня никогда в жизни таких рук не видела. А Аня вот как раз и видела. Так что даме особо зазнаваться-то не следует…. И ещё у одной моей знакомой руки красивые.

Ну, может, и не такие, как у вас, но тоже все сразу замечают…. Подержала перед собой ладони, поразглядывала их, повертела кистями, пожала печами, подняла взгляд на Аню, несколько секунд смотрела испытующе и даже подозрительно, подозрительным же голосом уточнила:. И вам эта штука очень идет. Дама слабо улыбнулась, все так же испытующе глядя на Аню, опять почему-то пожала плечами и опять подозрительно спросила:.

Ну вот, сейчас дама поймет, что у Ани серьезные нарушения мозгового кровоснабжения. Если человек на первое собеседование приходит в чужой дом без сменной обуви — кто же его примет на работу? Без каблуков даже трудно ходить. Я один раз в них даже ходила. На праздник какой-то, не помню. Помню, что измучилась только — вот и весь праздник был.

Больше никогда не надевала, вот и не научилась ходить. Да мне и ходить особо некуда. И опять почему-то с подозрением. Что мы стоя говорим. И сама села на один из диванов.

Подумала, стряхнула вышитые туфельки, подтянула ноги под себя и облокотилась о спинку дивана. Ну вот, мы так не договаривались… В объявлении не было ни слова об образовании.

Вот теперь и гадай, что ей нужно — чтобы у Ани было какое-нибудь образование, или чтобы никакого образования не было. Аня не знала, что ей выгоднее говорить, поэтому по привычке сказала правду:.

У меня есть работа. Даже много работы, иногда — очень много. Я корректором работаю, в типографии. Ну, и со стороны без конца работу несут… со всех сторон. Полторы сотни за лист. Сколько листов прочитаю — столько и заработаю. Только это же не всегда одинаково получается.

Иногда всего один листик в день дают, иногда — аж три. А месяц назад срочный заказ был, так я за неделю тридцать два листа прочитала! Почти пять тысяч заработала. А заказчик еще тортик и шампанское принес…. Ну, берем по среднему, например, два листа в день…. Она вопросительно посмотрела на Аню, Аня подумала и кивнула. Вообще-то в среднем выходило немножко побольше. Но совсем немножко, так что гордиться особо нечем. Два листа — это тоже очень приличный объём работы, сорок две страницы… Другим и этого не дают — не справляются.

И опять очень подозрительно уставилась на Аню. Триста долларов я в месяц зарабатываю. Дама сидела, молчала, смотрела на неё с непонятным выражением лица… Кажется, не верила. Аня всегда очень терялась, если ей не верили. Главное — совершенно непонятно, чему тут можно не верить. Триста долларов в день! Вот в это действительно никто не поверил бы. А триста рублей — это нормально. Между прочим, многие даже и не мечтают о таких деньгах. На жизнь вполне хватает. Дама молчала, смотрела на нее, о чём-то думала.

Что говорить ещё, Аня не знала. Наверное, собеседование закончилось, она не произвела благоприятного впечатления, на работу её не возьмут, так что пора уходить. Вадик когда-то серьёзно интересовался этикетом. Предполагалось, что этикет он знает до тонкостей. А она не знает… Спросить или не спросить? Она уже почти решила спросить, но тут дама сама задала вопрос:. Учти, здесь ты сможешь заработать не больше… ну, тоже долларов трехсот, например.

Я ведь могу и корректурой подрабатывать… Правда, совсем немножко, на дом только книги брать можно, газеты дома не почитаешь, там специфика производства такая, что не оторвёшься… А книги я в свободное время могу. А если времени мало будет — тоже ничего… Можно и без подработки обойтись. Мне главное — это чтобы жить было где. Как же я там останусь?.. Даже почему-то улыбнулась и добавила: Ну вот, мы так не договаривались… Как можно объяснить постороннему человеку, который совсем ничего не знает о её жизни, что такая жизнь — это… в общем, это не жизнь.

Она даже маме ничего не сумела объяснить. Правда, мама никаких объяснений не требовала. А в суде сказали, что в заявлении надо указывать причину. Аня написала то, что успела запомнить: Измену она тоже запомнила, но писать не стала. Про измену она ничего не знала. Может, были какие-нибудь измены, может, не было — какая разница?

Когда брак фактически давно прекратился. И проживать совместно совершенно невозможно. Подумала и на всякий случай расшифровала: Сейчас Вадик серьёзно заинтересовался малым бизнесом. Он это так называл. Решил торговать компьютерными дисками. Предполагалось, что он принял правильное решение.

Но диски сначала надо было купить. Много — чтобы оборот был солидный. В компьютере было много уже сделанной работы и две книги, которые она ещё не вычитывала. Аня пришла с работы — а компьютера нет. Вадик сказал, что продал его за десять тысяч, и очень обиделся, когда узнал, что работы пропало на четырнадцать тысяч: Ты же знаешь, как мне сейчас деньги нужны! Только о себе думаешь! Потому что ковёр всё равно немодный, дублёнка летом всё равно не нужна, а кольца они всё равно не носят — он не привык, а у неё пальцы похудели так, что кольцо соскальзывает.

Вот он и продал, пока она не потеряла… Но денег все равно выручилось мало, на солидный оборот никак не хватало. Тогда Вадик взял ссуду в банке. Больше-то закладывать было нечего. Долги надо было отдавать, а отдавать было нечем, никакого оборота — ни большого, ни хотя бы маленького — не получилось. Вадик считал, что виноваты продавцы — лентяи и жулики.

Он уже трёх продавцов сменил, а торговли все равно никакой. Не самому же в том ларёчке сидеть? Он своё дело сделал, он такие бабки в бизнес вложил, а эти лентяи и жулики специально делают всё для того, чтобы эти бабки вылетели в трубу. Бабки правда вылетали в трубу со свистом. Почти все Анины заработки шли на погашение долгов. К тому же, и заработков стало меньше.

Без компьютера было трудно. Приходилось читать распечатку, потом относить типографским наборщикам на правку, потом по второй распечатке делать сверку… Времени не хватало.

Вадик потерпел месяца два, а потом сказал, что никакой серьёзной помощи от неё он не видит. Серьёзная помощь будет в том случае, если её мама продаст свой дом и вложит деньги в его бизнес. Он уже серьёзно интересовался ценами на недвижимость в райцентрах. Дом Аниной матери придется продавать срочно, поэтому больше семи тысяч долларов за него не возьмешь. Ну, и то хлеб… Хотя бы часть ссуды погасить можно будет.

Ну, и как всё это можно рассказать постороннему человеку? Тем более — этой даме с бриллиантовым браслетом на прекрасной руке. Вряд ли вообще поймет, о чём идёт речь. Но за любовь бороться надо! Любовь или есть — или нет. Если есть — бороться незачем. Если нет — бороться не за что. Опять внимательно поразглядывала Аню, осторожно спросила: Запасной выход из комы.

При использовании материалов библиотеки ссылка обязательна: Домработница царя Давида - Ирина Волчок. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом. Читать книгу "Домработница царя Давида" Ирины Волчок. Желание женщины закон, или Из пропасти в бездну Автор: Служебный роман, или Как я влюбилась в начальника Автор: Свет и тень Автор: С тобой наедине Автор: Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю Вставка смайликов Выбор цвета Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера.

Наш человек из двадцать первого века попадает в тысяча девятьсот сорок первый год, в…. Всегда помни — если ты безродная сирота, ты будешь виновата, даже когда просто уклонилась…. Когда-то он был снайпером и одним из лучших чистильщиков Убежища…. Меня зовут Халли Эрпи, я обычная студентка академии магии, почти без средств к….

Информация, переданная им Сталину, в…. В живой природе таких цветов не бывает. Такие цветы делают из бумаги флористы-надомники. Скорее всего — из общества слепых. Когда она будет жить в этом доме, то обойдёт всех жильцов и спросит, согласны ли они на то, чтобы она посадила в каменных вазах нормальные цветы. Да, но если она не найдёт вход, то никогда не будет жить в этом доме…. Аня попыталась сунуть голову между прутьями ограды и разглядеть, что там дальше за кирпичной стеной.

Прутья были частые, голова не просовывалась, и удалось разглядеть только то, что кирпичная стена — это вовсе не стена, а длинное здание.

Наверное, с окнами и дверями, которые выходят во двор. Перед зданием розовато-бежевых плиточек не было, а была асфальтированная площадка. Подсобное помещение, что ли? Или электрическая… как это называется? На железных дверях таких электрических зданий ещё рисуют череп с костями и чёрную молнию с широкой тупой стрелой внизу и почему-то раздвоенным хвостом.

Только раньше она никогда не видела таких длинных электрических зданий. Аня вздохнула и пошла вдоль этого длинного здания, потому что всё-таки надо было найти какой-нибудь запасной выход. Или дыру в заборе. Она ещё ни разу в жизни не видела ни одного забора, в котором не было бы ни одной дыры.

В этом заборе никаких дыр не было. Кирпичная стена электрического здания кончилась, началась чугунная ограда. Аня всё шла вдоль неё, уже без особого интереса посматривая между прутьями во двор. Каменные вазы с как неживыми некрасивыми цветами. Ни одного человека, ни одной собаки, ни одной кошки. Даже ни одной птицы не было. Голуби — они же весь город заполонили!

Здесь даже голубей не было. Кажется, ей не хочется здесь жить. Наверное, никому не хочется, вот никто здесь и не живёт. И цветы как неживые. Аня чуть не повернула назад, потому что мысль о пустом доме за закрытыми воротами её испугала. Вадик говорил, что у неё тревожно-мнительный характер и неустойчивая психика.

Вадик когда-то всерьёз интересовался психиатрией. Предполагалось, что об Анином характере и об Аниной психике он знает всё. Аня представила, что бы он сейчас сказал, поэтому возвращаться назад не стала и пошла вдоль ограды дальше. Ну и правильно сделала. Ограда опять повернула, и за ней стали постепенно появляться зелёные насаждения. Сначала — какие-то чахлые кустики, и так-то слабенькие и реденькие, так ещё и обстриженные почти наголо.

Хотя и стволами-то эти прутики называть смешно. У этих зелёных насаждений практически не было ничего зелёного. Так, по два-три мелких листика на макушке. Руки бы оторвать тому парикмахеру, который может так издеваться над беззащитными растениями. Когда она будет жить в этом доме, она во дворе вдоль всей ограды посадит сирень, жасмин, шиповник… Яблони тоже посадит. А вот это безобразие выдернет с корнем.

Разве можно рядом с человеческим жильём сажать хмель? От него болит голова и портится настроение. А для детей это вообще опасно. Если, конечно, в этом доме когда-нибудь будут жить дети. О, наверное, кто-то думает, что будут! Вон какая прекрасная детская площадка с этой стороны дома! Замечательная, чудесная площадка — и качели, и турники, и горки, и шведские стенки, и три песочницы под яркими новыми грибками-мухоморами… И избушка на курьих ножках, тоже яркая, новенькая, вон, даже брёвнышки на спиле ещё не потемнели… И несколько деревянных скамеек на густой траве под двумя большими развесистыми деревьями… Есть, есть тут настоящие зелёные насаждения, и не какие попало, а хороший взрослый каштан и хорошая взрослая белая акация!

А ведь она думала, что во всём городе была только одна белая акация, на берегу, в Старом парке, два года назад её зачем-то спилили. Аня тогда даже поплакала — потихоньку, чтобы Вадик не заметил. Потому что если в семье кто-то даёт волю эмоциям — это крайне негативно сказывается на других членах семьи.

Вадик когда-то серьёзно интересовался взаимоотношениями в семье. Предполагалось, что во внутрисемейных взаимоотношениях он специалист. Не трогай ничего руками!

Тень под белой акацией шевельнулась, с травы торопливо поднялась девушка в зелёном: Зелёная девушка беззастенчиво врала. Мама никогда никому не разрешила бы отшлёпать родную дочь. А во-вторых, Анина мама не привыкла передоверять чужим людям свои права и обязанности. Зелёная девушка дошла до ограды, за которой стояла Аня, наклонилась, пошарила в зарослях не знакомых Ане вьющихся растений и выпрямилась уже с ребёнком в руках. Ребёнок был только в трусиках-памперсах, в панамке и в вязаных пинетках.

Совсем мелкий ребенок, года полтора, наверное. Такая вредная штука, я всегда это говорила… Пора тебе отвыкать от подгузников, Анюта. Если ты опять будешь лезть куда попало и совать в рот всякую дрянь, я прямо сегодня поставлю вопрос о памперсах перед твоей матерью.

Опять что попало в рот тащишь!.. Ты кто — приличный ребёнок или вурдалак?! Но зелёная девушка услышала, замолчала, шарахнулась от ограды, закрывая собой ребёнка, а потом уже оглянулась. Увидела в просветах между листьями вьющихся зарослей Аню, заметно успокоилась, но спросила всё-таки настороженно, даже строго:.

Я сюда по делу пришла. А вы вдруг крикнули: Она стояла всё так же, спиной к Ане, закрывая ребёнка собой, не поворачиваясь, оглядывалась через плечо, но уже было заметно, что ничего не боится, и вообще вряд ли об Ане думает, потому что напряжённо думает о чём-то другом. И даже не так думает, как мечтает. Надо между тёзками встать — и тогда можно желание загадывать… Ворота с той стороны.

Иди скорее, я навстречу пойду. Меня тоже Анной зовут. Если хочешь — тоже желание загадаешь. Встанешь между мной и этой вурдалакшей — и загадаешь. Скорее иди, а то нам домой пора, в два обед, а уже без семи… Ну, побежали? Зелёная Анна с маленькой Анютой в охапке действительно почти побежала к воротам, огибая дом, и Аня почти побежала вдоль чугунной ограды, потом — вдоль кирпичной стены электрического здания, потом — опять вдоль чугунной ограды — и прямо к открытым воротам.

Не очень открытым, а так, чуть-чуть, но щёлочка была вполне достаточной для того, чтобы она пролезла. Она бы и пролезла, если бы щёлочку не загораживал широкий парень в чёрных штанах, белой рубахе и чёрном галстуке.

Вид у парня был почти офисный, если не считать мелочей: Почти офисный парень жадно курил, коротко и торопливо затягиваясь. Увидел Аню, щелчком отправил окурок чуть ли не на середину улицы, отступил во двор и задвинул ворота.

Прямо перед Аниным носом. От всяких подозрений она всегда начинала чувствовать себя очень неуверенно. Хозяйка сказала, чтобы я к двум пришла. Интересно, и где же тот звонок, в который она должна звонить, как все? И все — они тоже вот так же этот звонок ищут?

Через двор от угла дома к воротам мелко семенила зелёная Анна, крепко прижимая к себе маленькую Анюту. Ещё за несколько шагов нетерпеливо закричала:. Теперь отвечай на вопросы. Аня хотела спросить, на какие вопросы ей надо отвечать, но тут чугунный цветок прямо перед её носом задал первый вопрос:.

Чугунный цветок тяжело вздохнул. Зелёная Анна округлила глаза, поджала губы и потыкала в сторону Ани указательным пальцем. Маленькая Анюта извернулась у неё в руках и тоже показала на Аню пальцем. Аня спохватилась и торопливо добавила:. Сама ручками можешь… Вправо толкай, они легко идут. Скорей, скорей, без трёх минут два… Желание не успеешь загадать.

Аня нерешительно толкнула ворота, которые неожиданно легко отъехали почти на метр, вошла во двор и оглянулась на странные звуки. За её спиной ворота с тихим жужжанием ехали на привычное место. Закрылись, щёлкнули и застыли. Сейчас эта молекула куда-нибудь потопает, лови её потом… Вставай сюда, пока я её держу. А то уже два почти. Аня шагнула в просвет между зелёной Анной и маленькой Анютой — и тут сообразила, что не успела придумать никакого желания.

И времени придумывать уже нет. Наверное, зелёная Анна по её лицу поняла, что у Ани опять возникли проблемы с мозговым кровоснабжением, потому что пихнула её локтем в бок и нетерпеливо подсказала:. А то не сбудется… Всё, пойдём скорее. Осторожней на этих плитках. Она опять подхватила маленькую Анюту на руки и засеменила к подъезду. Аня заторопилась за ней — сначала тоже засеменила, а потом пошла нормально, потому что её тапочки были на резиновой подошве и нисколько не скользили.

И в просторном холле на первом этаже не скользили, хоть пол здесь был вообще как зеркало и даже блестел почти так же. Зелёная Анна скользила по этому полу, вообще не отрывая подошв. Как будто на лыжах шла. А Аня — ничего, нормально шла, как всегда. Немножко быстрее, чем всегда, потому что не хотела отстать от своей новой знакомой — надеялась, что та ей покажет, где тут седьмая квартира.

Аня остановилась и оглянулась. Почти офисный парень стоял за длинной деревянной стойкой, опираясь на неё кулаками, и хмуро смотрел вслед зелёной Анне с маленькой Анютой на руках.

Аня вытянула шею и на ходу успела заметить, что на маленьком чёрно-белом экране неподвижно торчит какая-то скучная картинка. И звука не было. Зелёная Анна уже взбежала по четырём ступенькам, покрытым серым ковром, на просторную площадку, тоже всю застеленную ковром, только тёмно-вишневым. Аня побежала за ней, как и было велено. И с разбегу влетела в распахнутые двери лифта.

Она сначала даже не поняла, что это лифт. Это была почти комната! С узким диванчиком вдоль одной стены, с низким столиком — вдоль другой, с каким-то вьющимся цветком в горшке, висящем на третьей стене.

И ещё над столиком висело большое зеркало. Вот какой это был лифтище. Если на каждом этаже по четыре квартиры, то получается, что седьмая должна быть на втором… Но вслух свои сомнения высказать не успела.

Двери лифта бесшумно сомкнулись, над ними что-то дзинькнуло стеклянным звуком, и лифт рванул вверх с такой скоростью, что Аня на миг подумала, что вот так она будет себя чувствовать, когда потолстеет килограммов на двадцать. Вадик называл её нечаянные ассоциации глубинными комплексами.

Вадик когда-то серьезно интересовался глубинными комплексами. Предполагалось, что Анины глубинные комплексы выдают её с головой. Лифт так же круто, но плавно и по-прежнему бесшумно затормозил, двери с лёгким вздохом, в котором угадывались понимание и снисходительность, поплыли в стороны, и зелёная Анна быстро сказала:.

Не бойся ничего, ты-то уж точно понравишься. Но двери лифта уже сомкнулись, и он уехал. Никакого скрипа блоков и скрежета канатов слышно не было. И вообще очень тихо было. Нигде не пело радио, не галдел телевизор, не гудел пылесос, не лаяла собака, не лязгали люки мусоропровода… И Эльвира не орала на своего Петьку: Ты посмотри, на кого ты похож, а?! Весь в своего папашу! Она почему-то всегда любила редкие и недоступные вещи.

Вадик считал, что такая тяга к роскоши — это свидетельство неправильного воспитания в неблагополучной семье. Вадик когда-то серьёзно интересовался неблагополучными семьями… То есть неправильным воспитанием…. Аня чуть не вздрогнула, оглянулась, ничего, кроме длинного коридора, застеленного ковролином, не увидела — и потом уже догадалась: У кого-то там, в квартире справа, есть часы с боем.

Ай, они же два часа бьют! Один раз уже бумкнули, а она ещё даже до двери седьмой квартиры не добралась! Если человек опаздывает даже на первое собеседование, кто же примет его на работу?!

То есть хотела дернуть осторожно, но получилось довольно сильно. Потому что с разбегу. Хорошо, что не оборвала эту цепочку. Если человек обрывает цепочку с бронзовой подковкой ещё до собеседования, кто же его примет на работу? Дверь распахнулась как-то очень уж сразу, Аня даже не успела сделать спокойное и уверенное выражение лица.

А если человек, пришедший на собеседование, прямо с порога демонстрирует виноватую, растерянную и вообще глупую морду, кто же на работу его примет-то? Она уже довольно далеко отошла, к тому же слушала не Аню, а сотовый телефон, который прижимала к уху холёной рукой с тонким браслетом на запястье. В свете трёх бра на стенах и одной люстры на потолке браслет разбрызгивал в разные стороны острые разноцветные искры.

Аня видела бриллианты на застеклённом прилавке в ювелирном магазине. Тогда она долго любовалась острыми разноцветными искрами, которые летели от какого-нибудь колечка, которое вертела в пальцах серьёзная покупательница. Оказывается, любоваться было совершенно нечем. Весь тот прилавок со всеми своими кольцами, брошками, серьгами и всем остальным не шёл ни в какое сравнение с одним этим браслетом.

На такой руке и копеечная пластмасса начнёт сверкать от радости и разбрызгивать в разные стороны острые разноцветные искры. Аня украдкой посмотрела на свои тощие, поцарапанные, обветренные руки, вздохнула, сняла тапочки и босиком пошла за дамой с руками, которые украсили бы любой браслет.

Дама через широкую арку, наполовину занавешенную сдвинутой в одну сторону мелкоячеистой вязаной сеткой, вошла в большую комнату, где были только два дивана, два кресла и большой круглый стол посередине, сказала в свой сотовый: Бросила телефон на один из диванов, вдруг подняла руку, повертела кистью в воздухе и с непонятным выражением спросила:. Наверное, дама заметила, как она бесцеремонно рассматривала её руки.

Наверное, знает, что они прекрасны. Наверное, думает, что Аня никогда в жизни таких рук не видела. А Аня вот как раз и видела. Так что даме особо зазнаваться-то не следует…. И ещё у одной моей знакомой руки красивые. Ну, может, и не такие, как у вас, но тоже все сразу замечают….

Подержала перед собой ладони, поразглядывала их, повертела кистями, пожала печами, подняла взгляд на Аню, несколько секунд смотрела испытующе и даже подозрительно, подозрительным же голосом уточнила:. И вам эта штука очень идет. Дама слабо улыбнулась, всё так же испытующе глядя на Аню, опять почему-то пожала плечами и опять подозрительно спросила:. Ну вот, сейчас дама поймёт, что у Ани серьёзные нарушения мозгового кровоснабжения.

Если человек на первое собеседование приходит в чужой дом без сменной обуви — кто же его примет на работу? Без каблуков даже трудно ходить. Я один раз в них даже ходила. На праздник какой-то, не помню. Помню, что измучилась только — вот и весь праздник был. Больше никогда не надевала, вот и не научилась ходить. Да мне и ходить особо некуда. И опять почему-то с подозрением. Что мы стоя говорим. И сама села на один из диванов.

Подумала, стряхнула вышитые туфельки, подтянула ноги под себя и облокотилась о спинку дивана. Ну вот, мы так не договаривались… В объявлении не было ни слова об образовании.

Вот теперь и гадай, что ей нужно — чтобы у Ани было какое-нибудь образование или чтобы никакого образования не было.

Аня не знала, что ей выгоднее говорить, поэтому по привычке сказала правду:. У меня есть работа. Даже много работы, иногда — очень много. Я корректором работаю, в типографии. Ну и со стороны без конца работу несут… со всех сторон.

Полторы сотни за лист. Сколько листов прочитаю — столько и заработаю. Только это же не всегда одинаково получается. Иногда всего один листик в день дают, иногда — аж три. А месяц назад срочный заказ был, так я за неделю тридцать два листа прочитала! Почти пять тысяч заработала. А заказчик ещё тортик и шампанское принес…. Ну, берем по среднему, например, два листа в день…. Она вопросительно посмотрела на Аню, Аня подумала и кивнула.

Вообще-то в среднем выходило немножко побольше. Но совсем немножко, так что гордиться особо нечем. Два листа — это тоже очень приличный объём работы, сорок две страницы… Другим и этого не дают — не справляются. И опять очень подозрительно уставилась на Аню. Триста долларов я в месяц зарабатываю. Дама сидела, молчала, смотрела на неё с непонятным выражением лица… Кажется, не верила.

Аня всегда очень терялась, если ей не верили. Главное — совершенно непонятно, чему тут можно не верить. Триста долларов в день!

Вот в это действительно никто не поверил бы. А триста рублей — это нормально. Между прочим, многие даже и не мечтают о таких деньгах. На жизнь вполне хватает. Дама молчала, смотрела на неё, о чём-то думала. Что говорить ещё, Аня не знала. Наверное, собеседование закончилось, она не произвела благоприятного впечатления, на работу её не возьмут, так что пора уходить.

Вадик когда-то серьёзно интересовался этикетом. Предполагалось, что этикет он знает до тонкостей. А она не знает… Спросить или не спросить? Она уже почти решила спросить, но тут дама сама задала вопрос:. Учти, здесь ты сможешь заработать не больше… ну, тоже долларов трёхсот, например. Я ведь могу и корректурой подрабатывать… Правда, совсем немножко, на дом только книги брать можно, газеты дома не почитаешь, там специфика производства такая, что не оторвёшься… А книги я в свободное время могу. А если времени мало будет — тоже ничего… Можно и без подработки обойтись.

Мне главное — это чтобы жить было где. Как же я там останусь?.. Даже почему-то улыбнулась и добавила: Ну вот, мы так не договаривались… Как можно объяснить постороннему человеку, который совсем ничего не знает о её жизни, что такая жизнь — это… в общем, это не жизнь. Она даже маме ничего не сумела объяснить. Правда, мама никаких объяснений не требовала. А в суде сказали, что в заявлении надо указывать причину. Аня полчаса думала, какую причину надо указать, а потом судейская девушка — наверное, секретарь — сжалилась над ней и подсказала: Аня написала то, что успела запомнить: Измену она тоже запомнила, но писать не стала.

Про измену она ничего не знала. Может, были какие-нибудь измены, может, не было — какая разница? Когда брак фактически давно прекратился. И проживать совместно совершенно невозможно. Подумала и на всякий случай расшифровала: Сейчас Вадик серьёзно заинтересовался малым бизнесом. Он это так называл. Решил торговать компьютерными дисками. Предполагалось, что он принял правильное решение. Но диски сначала надо было купить. Много — чтобы оборот был солидный.

В компьютере было много уже сделанной работы и две книги, которые она ещё не вычитывала. Аня пришла с работы — а компьютера нет. Вадик сказал, что продал его за десять тысяч, и очень обиделся, когда узнал, что работы пропало на четырнадцать тысяч: Ты же знаешь, как мне сейчас деньги нужны! Только о себе думаешь! Потому что ковёр всё равно немодный, дублёнка летом всё равно не нужна, а кольца они всё равно не носят — он не привык, а у неё пальцы похудели так, что кольцо соскальзывает.

Вот он и продал, пока она не потеряла… Но денег всё равно выручилось мало, на солидный оборот никак не хватало. Тогда Вадик взял ссуду в банке. Больше-то закладывать было нечего. Долги надо было отдавать, а отдавать было нечем, никакого оборота — ни большого, ни хотя бы маленького — не получилось.

Вадик считал, что виноваты продавцы — лентяи и жулики. Он уже трёх продавцов сменил, а торговли всё равно никакой. Не самому же в том ларёчке сидеть? Он своё дело сделал, он такие бабки в бизнес вложил, а эти лентяи и жулики специально делают всё для того, чтобы эти бабки вылетели в трубу. Бабки правда вылетали в трубу со свистом.

Почти все Анины заработки шли на погашение долгов. К тому же и заработков стало меньше. Без компьютера было трудно. Приходилось читать распечатку, потом относить типографским наборщикам на правку, потом по второй распечатке делать сверку… Времени не хватало. Вадик потерпел месяца два, а потом сказал, что никакой серьёзной помощи от неё он не видит. Серьёзная помощь будет в том случае, если её мама продаст свой дом и вложит деньги в его бизнес. Он уже серьёзно интересовался ценами на недвижимость в райцентрах.

Дом Аниной матери придётся продавать срочно, поэтому больше семи тысяч долларов за него не возьмёшь. Ну, и то хлеб… Хотя бы часть ссуды погасить можно будет. Ну, и как всё это можно рассказать постороннему человеку?

Тем более — этой даме с бриллиантовым браслетом на прекрасной руке. Вряд ли вообще поймёт, о чём идёт речь. Но за любовь бороться надо! Любовь или есть — или нет. Если есть — бороться незачем. Если нет — бороться не за что.

Опять внимательно поразглядывала Аню, осторожно спросила: Вздохнула и вдруг заговорила совсем другим тоном — деловым и даже холодноватым: В вашей дыре нет даже никакой фирмы по подбору персонала. Вот нам и пришлось объявление давать. До тебя уже приходили четыре женщины. Они старше, наверное, умеют больше, чем ты. Две из них уже работали помощницами по хозяйству в приличных семьях, могут принести рекомендации.

Одна работала поваром в столовой. Одна — процедурной медсестрой. Все здоровы, справки есть. Я никогда не выбирала персонал сама. Скажи мне, пожалуйста, кого из них ты взяла бы в домработницы? Смутилась и неловко объяснила: Я ведь сама всё умею, так что мне незачем… А на вашем месте я взяла бы ту из них, которая самая добрая.

Ведь все женщины умеют делать всё почти одинаково, правда ведь? А характеры у всех разные. Когда в доме постоянно находится чужой человек — это уже… не очень удобно. А если этот человек ещё и раздражительный или назойливый, или мрачный, или очень громкий… Или командует всё время… Или обижается неизвестно почему… Тогда очень трудно жить будет. Даже если обеды лучше, чем в ресторане, и пыли нигде не будет, и всё постирано, поглажено и по полочкам разложено…. Она смешалась и замолчала, потому что дама вдруг тихо засмеялась.

Над ней, что ли? Кажется, она ничего такого не сказала… Наверное, даме даже подумать смешно, что её домработницы могут продемонстрировать какие-нибудь неприятные черты характера. Или ей всё равно, потому что она с домработницами просто не общается.

Я потому смеялась, что ты слова царя Давида повторила. Просто слово в слово, как будто слышала… Это я для него домработницу ищу, мне домработницы не нужны, у меня есть — и в Москве, и в Париже, и в Карловых Варах… Я здесь не живу. Здесь брат моего мужа живёт… Будет жить.

Нет, тогда вам нужно кого-нибудь другого взять… другую. Я не думала, что домработница для мужчины нужна. Я вряд ли подойду. Она уже полезла из кресла, но дама остановила её движением прекрасной руки и насмешливо спросила:.

Полотенца в прачечную отдать?.. Или ты боишься, что он приставать к тебе будет? И, наверное, совсем не те, которые нравятся?.. Нет, здесь не тот случай. Царь Давид приставать не будет, я уверена… Во всяком случае, к тебе. Ему семьдесят недавно стукнуло. К тому же, пока он в инвалидной коляске — какие там приставания…. Хотя с инвалидами трудно бывает.

У них обычно характер портится, капризничать начинают, чудить… Но это ничего. К старости все так. А что с ним такое? Или с позвоночником что-то? Глупости какие… Просто ногу сломал. Лошадь сбросила, вот он и… Да и мой тоже хорош! Почти необъезженного жеребца брату на юбилей подарил. Я знаю, моя знакомая верховой ездой занимается. Она рассказывала, что объезжать лошадей — это настоящее искусство, этим специальные люди занимаются.

Никаких нервов не хватает. Такой юбилей получился, что у меня до сих пор голова кружится. Да ещё и Давид не хочет у нас больше оставаться, сюда рвётся. Ладно, хоть конюшни рядом нет — и то хорошо. А то бы прямо из коляски — и на коня! Я бы не удивилась. А ваш муж, наверное, намного моложе брата?.. Это я потому спросила, что вы такая… ну, потому что у вас ведь не может быть старого мужа… То есть потому… А вообще-то у меня самой муж намного старше меня, почти на двенадцать лет….

Аня совсем смутилась, замолчала и с ужасом почувствовала, как заполыхало лицо.